Как сотни тысяч казахстанцев оказываются в ловушке игровой зависимости и почему признание проблемы — первый шаг к выздоровлению
«Я не помню, как выросли мои дети». Когда Алибек произносит эту фразу, он говорит не о работе, командировках или постоянной занятости. Семь-восемь лет его жизни прошли в погоне за ставками, долгами и попытками отыграться. За это время он проиграл около 50 миллионов тенге, но сегодня наш герой признается: самой большой потерей стали вовсе не деньги, а доверие семьи и детство детей, которое он пропустил.
История Алибека — лишь одна из сотен тысяч. По оценкам исследователей, признаки игровой зависимости могут иметь около 442 тысяч казахстанцев. При этом официально диагноз «патологическое влечение к азартным играм» зарегистрирован лишь у девяти человек по всей стране
Лудомания (игромания или гемблинг-зависимость) — психическое расстройство, которое выражается в патологическом влечении к азартным играм. Это состояние, при котором человек теряет контроль над игровым процессом, а азарт становится доминирующей потребностью, разрушая социальные, профессиональные, финансовые и личные сферы жизни.
Как развивается лудомания
Алибек (имя изменено) рассказал, что впервые задумался о том, с чего началась его зависимость, уже во время реабилитации. Там он разбирал свою историю шаг за шагом и понял: все началось задолго до крупных ставок. Первое яркое воспоминание — из детства: в пятом классе он с родителями купил моментальную лотерею за 50 тенге, в которой выиграл две тысячи.
— Я до сих пор помню этот всплеск адреналина, после которого почувствовал себя реально «фартовым».
Уже позже были игровые автоматы, первые букмекерские конторы и символические ставки с друзьями. Тогда это казалось обычным безобидным увлечением стоимостью в двести тенге. Переломный момент наступил в годы студенчества, Алибек на тот момент очень сильно увлекался футболом и был уверен, что хорошо в нем разбирается. Осенью 2009 года он поставил 500 тенге и выиграл 25 тысяч.
— После выигрыша я подумал: оказывается, вот как легко можно зарабатывать деньги! Именно этот момент я считаю точкой отсчета своей зависимости.
Сначала ставки не влияли на его жизнь. Он проигрывал небольшие суммы — пятьсот, тысячу, иногда две тысячи тенге. Но постепенно росли доходы, а вместе с ними и размеры ставок. Одного футбола уже было недостаточно — появились теннис, хоккей, баскетбол и любые спортивные события, на которые можно было поставить. Свою роль сыграла и среда: в начале 2010-х букмекерские конторы открывались практически на каждом шагу, а спортивные ставки стали привычной частью студенческой жизни, где никто не воспринимал проигрыши как проблему. Первые серьезные последствия появились уже после женитьбы. Тогда вместе с долгами росло и желание отыграться.
— У игрока есть главный триггер — долг. Долги тянутся один за другим и приводят к тому, что человек снова начинает ставить. Несколько лет я пытался справиться самостоятельно, обращался за консультациями, периодически прекращал играть, но неизменно возвращался к ставкам. В начале 2022 года мой долг превысил семь миллионов тенге. Именно тогда я обратился к близким, которые настояли на лечении. Уже в реабилитации я сделал подсчет и вычислил, что в общей сложности за все годы проиграл порядка 50 млн тенге.
В реабилитационном центре Алибек впервые оказался среди десятков людей с разными видами зависимостей. Несмотря на различные истории, вывод оказался общим: у зависимости нет никаких плюсов. Есть только отрицательная сторона. И путь для всех один — оставаться в чистоте.
История Ануара (имя изменено) сложилась иначе, но привела фактически к тем же последствиям: он оказался на самом дне. Его первой азартной игрой стали ставки на спорт еще в школьные годы.
— Людям было, в принципе, все равно, сколько мне лет — ставки принимали. Потом на первом курсе университета азарт привел меня к игровым автоматам. Там я впервые проиграл серьезные, как я тогда думал, деньги — около четырех тысяч долларов. Тогда мои долги закрыла мама, я на несколько лет перестал играть.
За это время Ануар повзрослел, добился определённых карьерных успехов, появились деньги.
— Я уже не помню, как игра меня снова заманила, скорее всего от скуки. Но тогда я пристрастился к казино: мне нравился весь этот антураж — покер, рулетка, взрослые такие игры. Я очень сильно романтизировал атмосферу казино.
На этот раз за полугодовую игровую сессию Ануар проиграл 25 тысяч долларов. Снова помогли мама и родственники. На пять лет наступило затишье, Ануар женился, у него родились двое детей, карьера снова пошла в гору, он обзавёлся недвижимостью, построил бизнес.
— Игроки очень слабые люди, инфантильные, мы сломаны где-то внутри, мы зависим даже не от выигрышей или проигрышей, а от чувства надежды. Знаете, когда шарик на рулетке еще крутится или карты еще не раздали, и ты чувствуешь этот шанс… К нему я и стремился.
На этот раз проигрыш составил 45 тысяч долларов. Но Ануар не нашел в себе силы признать слабость и попросить о помощи. Как и все игроманы он решил, что сможет отыграться на этот раз. В течение года он закладывал недвижимость, брал деньги у ростовщиков, пользовался деньгами инвесторов и клиентов. Но долги только росли и за полтора года сумма проигрыша составила катастрофические 400 тыс долларов.
— Я потерял не просто деньги, я потерял свою жизнь: семью — это самое ужасное, репутацию (даже не деловую, а человеческую) и ориентиры на будущее. Мне пришлось оставить своих детей, своих близких и покинуть свою страну.
Масштаб проблемы
Истории Алибека и Ануара — далеко не единичные. По оценкам исследователей, признаки игровой зависимости могут иметь около 442 тысяч казахстанцев. А с момента запуска сервиса самоограничения доступа к азартным играм через eGov этой возможностью воспользовались уже 463 829 казахстанца.
Социолог Сабина Шаймерденова объясняет: официальная статистика отражает лишь тех людей, которые дошли до врача и получили диагноз. Большинство же зависимых за помощью не обращаются вовсе. По даннымсоциологического исследования, многие игроки не воспринимают свое состояние как заболевание и уверены, что способны справиться самостоятельно. Другие боятся общественного осуждения, постановки на учет или просто не знают, куда можно обратиться за помощью. Именно поэтому реальные масштабы игровой зависимости значительно шире официальной статистики.
Кто в зоне риска и как это заметить
Когда речь заходит об игровой зависимости, многие до сих пор представляют человека без образования, работы и будущего. Но специалисты, изучающие проблему с разных сторон, говорят обратное: универсального портрета лудомана не существует. Зависимость может развиться у людей разного пола, возраста, достатка и социального положения. Однако определенные закономерности все же прослеживаются. По словам Сабины Шаймерденовой, исследования показали, что среди участников глубинных интервью оказалось немало образованных, интеллектуально развитых людей с успешной карьерой и высоким уровнем ответственности. Почти все они были убеждены, что способны контролировать ситуацию, просчитать систему и вернуть проигранные деньги. Именно эта уверенность постепенно становилась ловушкой. Эти исследования подтверждают и психологи, работающие с лудоманами.
Наибольшую группу риска, согласно исследованию, составляют мужчины молодого и среднего возраста — чаще всего от 26 до 30 лет. Это период, когда человек строит карьеру, берет кредиты, создает семью, сталкивается с высокой конкуренцией и финансовым давлением. Многие начинают воспринимать ставки уже не как развлечение, а как способ быстро решить материальные проблемы. Дополнительными факторами риска становятся раннее знакомство с азартными играми и пример ближайшего окружения.
Клинический психолог Мария Шакиржанова объясняет, что зависимость никогда не возникает по одной причине. Это всегда сочетание биологических, психологических, социальных факторов. Зачастую игра является способомсправляться с тревогой, стрессом, внутренней пустотой или тяжелыми переживаниями. Во время ожидания результата ставки мозг получает мощный выброс дофамина и адреналина. Именно за этим ощущением человек начинает возвращаться снова и снова — зачастую уже независимо от выигрышей.
— Большую роль играет и окружающая среда. Повсеместная реклама букмекерских контор, возможность сделать ставку буквально за несколько секунд с телефона, доступные кредиты и обещания легких денег создают условия, в которых риск развития зависимости становится значительно выше, — отмечает психолог.
Консультант-аддиктолог Темирлан Кажиев, который сам прошел через игровую зависимость, говорит, что лудоманию невозможно объяснить отсутствием силы воли.
— Это проблема не характера, а работы мозга. Когда запускаются нейробиологические механизмы зависимости, просто сказать человеку «возьми себя в руки» уже невозможно, — объясняет он. — Зависимость постепенно разрушает человека сразу в нескольких сферах. Игрок перестает следить за собой, избегает общения, становится раздражительным и агрессивным, скрывает происходящее от родных. Его перестают интересовать прежние увлечения, встречи с друзьями и семья. Все внимание сосредоточено только на игре.
Именно эти признаки могут стать для близких лудомана тревожным сигналом. Бывший игрок Ануар отмечает, что первые «звоночки» родственники часто замечают раньше самого зависимого. Человек начинает регулярно просить в долг, придумывает причины, почему срочно нужны средства, хотя еще недавно подобных трудностей не было. Но и он подтверждает, что еще более тревожный симптом — постепенное эмоциональное исчезновение человека из жизни семьи:
— Он становится отрешенным. Перестает общаться с близкими, пропадают увлечения, ничего уже не интересно. Настроение меняется резко: после выигрыша он веселый, щедрый, кажется, что жизнь наладилась. После проигрыша снова замыкается в себе. Вся жизнь начинает вращаться только вокруг игры.
При этом сам зависимый практически всегда убежден, что способен остановиться самостоятельно. Именно поэтому большинство обращается за помощью уже тогда, когда достигнуто собственное «дно» — накоплены огромные долги, разрушены отношения, потеряно доверие окружения.
Почему человек не обращается за помощью
Специалисты объясняют это сразу несколькими причинами:
- Общественная стигма. По словам социолога Сабины Шаймерденовой, — игровая зависимость до сих пор воспринимается общетвом не как заболевание, а как проявление слабости характера или безответственности. Люди боятся общественного осуждения, опасаются официального диагноза, возможных ограничений при трудоустройстве и предпочитают скрывать проблему даже от самых близких. Ситуацию усугубляет и то, что две трети казахстанцев просто не знают, куда можно обратиться за профессиональной помощью при игровой зависимости.
- Иллюзия контроля. Клинический психолог Мария Шакиржанова отмечает, что человек, страдающий зависимостью, зачастую убежден, что находится буквально в одном шаге от решения всех проблем. Кажется, что достаточно сделать еще одну ставку, вернуть проигранное — и жизнь снова станет прежней. Именно поэтому игрок продолжает действовать вопреки очевидным последствиям: берет новые кредиты, продает имущество, занимает деньги, теряет работу и отношения, но не прекращает игру. Идея «отыграться» оказывается сильнее здравого смысла. Пока сохраняется вера в возможность вернуть все одним удачным выигрышем, мотивации обратиться за помощью практически не возникает.
- Страх признать проблему. — На моей практике я почти всегда вижу одни и те же причины позднего обращения: человеку невероятно трудно признать, что проблема вообще существует. Еще труднее попросить помощи. И, самая глубокая, — зависимому сложно принять самого себя, — говорит консультант-аддиктолог Темирлан Кажиев. — Любая зависимость — это уход от реальности. Человеку тяжело признать, кто он сегодня, тяжело остановиться и страшно остаться наедине с самим собой. Именно поэтому многие продолжают играть даже тогда, когда понимают, что проигрывают уже не только деньги, но и собственную жизнь.
В результате возникает замкнутый круг. Чем больше человек проигрывает, тем сильнее становится чувство стыда. Чем сильнее стыд — тем труднее признаться близким. Чем дольше проблема остается тайной, тем больше становятся долги и тем сильнее желание любой ценой «отыграться», чтобы никто никогда не узнал правду. Разорвать этот круг самостоятельно удается немногим. Именно поэтому, как признаются сами бывшие игроки, большинство оказывается в кабинете психолога или в реабилитационном центре не в тот момент, когда замечает первые признаки зависимости, а тогда, когда другого выхода уже не остается.
Как помочь человеку с игровой зависимостью
Игровая зависимость редко остается личной проблемой одного человека. Постепенно в нее оказывается втянута вся семья. Сначала близкие одалживают деньги «в последний раз». Потом закрывают кредиты, объясняют работодателям отсутствие человека, скрывают проблему от родственников, расплачиваются с коллекторами и верят очередному обещанию, что «это действительно было в последний раз». Со стороны кажется, что они спасают любимого человека. На практике же нередко происходит обратное.
По словам Марии Шакиржановой, одной из самых распространенных ошибок становится попытка избавить зависимого от последствий его поступков:
— Один из важнейших этапов выздоровления — человек должен сам столкнуться с последствиями своего выбора. Даже если ему придется годами возвращать долги и самому оплачивать терапию в реабилитации. Именно принятие ответственности становится частью лечения, а постоянное «спасение» лишь откладывает момент, когда зависимый признает проблему.
К такому же выводу приходит и Темирлан Кажиев. По его словам, родственники почти всегда действуют из любви и страха, но именно эти чувства нередко поддерживают болезнь:
— Лучшая помощь — не решать проблему за человека. Пока рядом всегда будет человек, который «спасает», зависимый не сталкивается с последствиями и не видит необходимости что-то менять.
Одна из самых тяжелых ситуаций, с которой сталкиваются родственники, — угрозы самоубийством. После очередного проигрыша человек может говорить, что не видит смысла жить, что лучше умереть, чем «жить с долгами и позором». По словам Марии Шакиржановой, подобные слова всегда необходимо воспринимать серьезно, но не как повод вновь и вновь давать деньги. Темирлан Кажиев также отмечает, что в его практике подобные угрозы нередко становятся частью болезни и способом удержать близких рядом. В такой ситуации специалисты советуют не оставлять человека одного, сохранять спокойствие, говорить с ним, привлекать других членов семьи и как можно быстрее организовать профессиональную помощь — обратиться к психологу, психиатру или в специализированный реабилитационный центр. Но при этом не поддаваться на попытки решить проблему очередными деньгами. Важно разделять поддержку и спасательство. Поддержка — это быть рядом, помогать человеку начать лечение и пройти путь выздоровления. Спасательство — это снова и снова устранять последствия зависимости вместо него. Именно такая помощь, какой бы искренней она ни была, зачастую позволяет болезни продолжаться.
Путь к выздоровлению
Несмотря на тяжелые последствия игровой зависимости лудомания поддается лечению. Но только если человек перестает искать «волшебную таблетку» и принимает тот факт, что выздоровление — это длительный процесс, а не одно принятое решение.
Мария Шакиржанова подчеркивает, что лечение должно быть комплексным. В зависимости от состояния человеку может потребоваться медикаментозная терапия, особенно если зависимость сопровождается депрессией или тревожным расстройством. Однако основой остается психотерапия — прежде всего когнитивно-поведенческая, которая помогает изменить установки, поддерживающие зависимость, научиться распознавать признаки срыва и по-новому справляться со стрессом. По клиническим рекомендациям такая работа занимает не несколько недель, а около года: первые месяцы — интенсивная терапия, затем этап поддерживающего сопровождения. Даже после этого риск рецидива сохраняется, поэтому важную роль продолжают играть группы взаимопомощи, где человек получает поддержку людей с похожим опытом и учится вовремя замечать собственные триггеры.
Темирлан Кажиев считает, что для многих первым шагом становится реабилитационный центр. По его словам, реабилитация дает человеку возможность на время выйти из привычной среды, остаться без постоянного доступа к ставкам и впервые за долгое время сосредоточиться на себе. Однако после возвращения домой начинается самая сложная часть — научиться жить в том же мире, где азартные игры по-прежнему доступны.
— Особую роль, — говорит Темирлан, — играет общение с людьми, которые сами прошли этот путь. Когда перед тобой сидит человек, который говорит: «Я был таким же», — это работает совсем иначе. Ему можно рассказать о своих страхах, задать любые вопросы и увидеть, что жизнь после зависимости действительно существует. Именно поэтому профессиональная помощь и сообщества выздоравливающих должны дополнять друг друга.
Для Алибека решающим моментом тоже стала реабилитация. Но не менее важным оказалось то, что происходило уже после нее. Он признается, что выздоровление оказалось невозможным без абсолютной честности — прежде всего перед самим собой. Ему пришлось отказаться от попыток что-то скрывать, заново выстраивать доверие с супругой и учиться жить без постоянной мысли о ставках. Поддержка семьи не избавила его от ответственности, но дала ощущение, что бороться с болезнью больше не нужно в одиночку.
Ануар никогда не обращался в реабилитационные центры, но посещал встречи анонимного общества игроманов. Он отмечает, что чем дольше человек остается один на один со своей зависимостью, тем сильнее становится иллюзия, что проблему можно решить очередной ставкой. На самом деле попытки «отыграться» лишь глубже затягивают в болезнь.
— Нужно признать, что ты больше никогда не сможешь играть «как все». Для нас шанса выиграть нет и никогда не было. Единственный шанс — полностью отказаться от игры, отрезать ее от своей жизни и пройти путь выздоровления.
Исследования, специалисты и истории людей, переживших игровую зависимость, сходятся в одном: лудомания — это не вопрос характера или слабой воли. Это болезнь, с которой можно справиться, но только тогда, когда человек перестает бороться с ней в одиночку.
— Если человек понимает, что теряет контроль, я бы сказал ему одно: это пройдет, это не навсегда. Остановись. Оглянись вокруг. Позвони самому дорогому человеку — другу, маме, брату, супруге, тому, кому ты доверяешь. Честно скажи: «Я не справляюсь. Мне тяжело. Мне нужна помощь». Не оставайся с этим один на один, — говорит Темирлан Кажиев. — Обращайся к специалистам, в реабилитационные центры, к людям, которые сами прошли этот путь. Можно непосредственно обратиться ко мне. Попросить помощи — не стыдно!
По данным вице-министра туризма и спорта Ержана Еркинбаева за 2025 год, около 350 тыс. казахстанцев регулярно участвуют в азартных играх и ставках, из них около 36 тыс. страдают игровой зависимостью. Вместе с тем республиканское исследование оценивает число людей с признаками лудомании значительно выше — 442,5 тыс. человек, при этом около 90% из них — мужчины. По состоянию на июнь 2026 года сервисом самоограничения через портал eGov воспользовались 463 829 казахстанцев, из которых 224 793 запрета продолжают действовать. Власти также сообщили о блокировке более 55 тыс. нелегальных интернет-казино и демонтаже свыше 2 тыс. рекламных конструкций букмекерских компаний.
По данным портала Qumash.kz со ссылкой на ответ Комитета государственных доходов Республики Казахстан, в 2025 году казахстанцы поставили в букмекерских конторах и тотализаторах 1,013 трлн тенге. Выплаты игрокам составили 757,9 млрд тенге, а разница между принятыми ставками и выигрышами превысила 255 млрд тенге. За первый квартал 2026 года объем ставок достиг 161,1 млрд тенге, выплаты — 120,1 млрд тенге. В 2025 году налоговые поступления от букмекерских контор и тотализаторов составили 68,2 млрд тенге, из них 1,4 млрд тенге — налог на игорный бизнес.
Мария Шакиржанова, клинический психолог, когнитивно-поведенческий терапевт, сертифицированный схема-терапевт advanced level, член международной ассоциации схема терапевтов ISST, член Российской ассоциации когнитивно- бихевиоральных терапевтов АКБТ. Стаж работы 20 лет.
Темирлан Кажиев, консультант-аддиктолог по нехимическим зависимостям.
Сабина Шаймерденова, руководитель управления социологических исследований в Научно-исследовательском центре «Молодежь», г. Астана, социолог.
Ерлан Шумбалов, главный внештатный нарколог Областного центра психического здоровья в Уральске:
— Если человек понимает, что самостоятельно справиться с игровой зависимостью не получается, он всегда может обратиться за помощью в Областной центр психического здоровья. Здесь оказывают специализированную помощь, основу которой составляет психотерапевтическое лечение.
К сожалению, обращаются за помощью немногие. Чаще всего это связано с тем, что человеку трудно признать наличие проблемы или он старается скрыть свою зависимость. Однако важно понимать: чем раньше начато лечение, тем выше шансы вернуть контроль над своей жизнью.
Обратиться в центр можно анонимно. Для этого достаточно прийти по адресу: г. Уральск, ул. Есенжанова, 17, либо позвонить по телефону: +7 (7112) 53-76-47.