Разработка песчано-гравийных карьеров на землях государственного лесного фонда (ГЛФ) и в прибрежных зонах рек постепенно превращается в один из самых острых конфликтов между экономическим развитием и сохранением экосистем. В условиях климатических изменений, опустынивания и потери биоразнообразия этот вопрос выходит за рамки простого недропользования — он становится маркером зрелости государственной экологической политики и уровня диалога между властью и обществом.
Закон и реальность: лазейки вместо запретов
С юридической точки зрения добыча ПГС на землях ГЛФ возможна — при наличии экологического заключения и согласования с местными исполнительными органами (МИО), как указано в статье 54 Лесного кодекса РК. Однако отсутствие прямого запрета создаёт «серую зону», которой активно пользуются недропользователи. Эта правовая неопределённость обостряет конфликт интересов: общество требует запрета, госорганы ограничены в полномочиях, а предприниматели действуют в рамках закона, но вопреки интересам экологии.
Дархан Закарин, заместитель начальника Управления природных ресурсов ЗКО, подтверждает:
«Прямо запрещающих статей у нас нет. Поэтому мы не можем отказать, если заявка сопровождается положительным заключением ОВОС».
При проведении оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) должно учитываться мнение населения — с оформлением протокола общественных слушаний. Однако на практике эта норма носит рекомендательный, а не обязательный характер. Недропользователи оспаривают решения природоохранных ведомств в судах — и нередко выигрывают.
«Когда речь идёт о разработке карьера вблизи населённых пунктов, в водоохранных зонах — там, где добыча ПГС нанесёт ущерб экологии, — мы запрашиваем протокол общественных слушаний. Если население против — отказываем в разрешении», — пояснил руководитель департамента экологии ЗКО Мурат Ермеккалиев.
Тем не менее общественные слушания зачастую носят формальный характер: информация публикуется на эко-портале, за которым большинство населения не следит, а мероприятия проводятся в рабочее время. Результат — низкая явка и обвинения в манипуляции.
Экологическая цена: леса, почвы, водоёмы
Главная претензия общества и экологов — необратимые последствия для окружающей среды.
Профессор ЗКУ им. М. Утемисова, кандидат географических наук Кажмурат Ахмеденов отмечает:
«Разработка карьеров в поймах рек нарушает гидробаланс, способствует загрязнению воды, разрушает русла, губит флору и фауну. Наш регион — это 30% видового состава пернатых Казахстана. Один сантиметр плодородной почвы здесь формируется 250–300 лет. Разрушается не только площадь карьера, но и прилегающие территории: большегрузные машины выбивают почву, уничтожают растительность, что снижает водоудерживающую способность, способствует эрозии и опустыниванию. В условиях климатических изменений — это критически опасно».
Согласно статье 238, пункту 8 Экологического кодекса РК, после завершения разработки карьера недропользователь обязан провести рекультивацию и восстановление плодородного слоя. Аналогичная норма закреплена в Законе о недрах. Но кто и как контролирует выполнение этих требований — остаётся неясным.
Руководитель экологического объединения «Телегей» Дауренбек Сахым говорит:
«За пять лет мониторинга — ни одного примера полноценной рекультивации. Только котлованы, разрушенные леса и исчезнувшие пляжи. Природа не восстанавливается. Эти территории выглядят как пейзажи с безжизненных планет — кратеры и пыль. В районе посёлка Желаево — более 20 карьеров. Даже городской лес у завода «Металлист» полностью изрыт. Несмотря на протесты населения, пляжа больше нет».
Начальник ДЭ ЗКО М. Ермеккалиев поясняет, что экологи лишены полномочий по контролю за недропользованием — они переданы МИО:
«Соблюдение условий лицензий и госконтроль за добычей ПГС находятся в ведении местных исполнительных органов и МИИР РК. Мы не можем вмешиваться, даже если поступают обращения от граждан. В старом Экокодексе был предусмотрен государственный контроль за недрами, но в новой редакции он исключён».
Между тем регион безвозвратно теряет самый ценный ресурс — плодородную почву.
Из-за засушливого климата лесная растительность сосредоточена только в поймах рек — там же, где находятся основные месторождения ПГС и глины. Леса, хоть и считаются возобновляемым ресурсом, восстанавливаются десятилетиями. При этом из-за климата приживаемость ценных пород деревьев крайне низка. Очевидно, что рациональнее сохранять имеющиеся экосистемы, чем пытаться возродить их заново.
Противоречия в нормативной базе
Существующее законодательство содержит внутренние противоречия. Закон о недрах разрешает добычу ПГС в пределах утверждённых месторождений. Однако статья 25, пункт 4, запрещает проведение работ на землях водного фонда.
«Водоохранная полоса р. Жайык — 35–50 м, зона — от 500 до 2000 м. В старой редакции Водного кодекса запрещалось нарушать почвенный и травяной покров. В новой редакции (ст. 86) прямо запрещены операции по недропользованию на поверхностных водных объектах, за исключением отдельных случаев: разведки подземных вод, старательства, добычи соли и т. д.», — пояснил руководитель отдела Жайык-Каспийской межбассейновой инспекции Канат Отегалиев.
Однако водоохранные зоны и полосы зачастую не выделены официально, особенно на землях ГЛФ. Это упрощает выдачу разрешений и создаёт дополнительные лазейки. В то же время существуют нормы, запрещающие работы, нарушающие почвенный покров на расстоянии 500 м от реки — даже если зона не выделена.
Так, например, пляж у завода «Металлист» не входит в ГЛФ, но является городским лесом. Там должен действовать режим водоохранной полосы и зоны — однако фактически добыча продолжается.
Ущерб против выгоды: несопоставимые величины
Финансовая логика проста: предприниматель получает прибыль, государство — налоги. Но экологические издержки ложатся на плечи природы и общества. Один сантиметр почвы формируется столетиями, а уничтожается за считанные месяцы. Даже при условии рекультивации (которая почти не проводится), восстановление биосферы займёт десятки лет. А в условиях засухи — маловероятно.
Примеры гражданского сопротивления
Село Аксуат стало символом сопротивления. Местные жители при поддержке экологов неоднократно срывали общественные слушания, покидали залы, протестовали против раскопок в пойме Урала.
«Кажется, это уже десятые слушания. Мы каждый раз отказываемся, а они снова и снова возвращаются. Сколько можно?» — возмущается Дауренбек Сахым.
В 2023 году благодаря общественному давлению суд признал недопустимость проведения работ из-за нарушений при ОВОС. Это стало прецедентом, но не остановило волну заявок на добычу.
Экологи настаивают на системных мерах:
- Ввести прямой запрет на добычу ПГС в водоохранных зонах и на землях ГЛФ, закрепив его в Лесном и Водном кодексах;
- Ужесточить требования к ОВОС, сделав мнение населения обязательным фактором;
- Создать ООПТ «Жайык Орманы» — природный резерват в пойме Урала;
- Обязать предоставление научного обоснования с участием независимых экспертов и общественных организаций;
- Ввести систему постконтроля за рекультивацией — с участием местных жителей и экологических НПО.
Вызов экологической зрелости
Дархан Сариев, председатель Западно-Казахстанского эко-географического общества, подчёркивает:
«Индустриальное развитие не должно идти в ущерб природе. Разработка карьеров на землях ГЛФ — это не просто технический вопрос. Это тест на зрелость государственной экологической политики. Выбор стоит между краткосрочной выгодой и долгосрочным будущим. А значит — речь не о ПГС, а о наших ценностях».